История
Иоланта, дочь короля Прованса Рене, слепа от рождения, и отец сделал всё, чтобы она не узнала, что отличается от других. Рыцарь граф Водемон случайно попадает в её сад, влюбляется в неё и понимает, что она слепа, когда она подаёт ему белые цветы вместо красных. Врач говорит, что исцелить её можно, только если она сама захочет видеть; ради Водемона она захочет, и опера кончается тем, что Иоланта впервые видит мир.
Либретто
Краткое содержание
Действие происходит в прекрасном саду во владениях короля Рене Прованского, в горах на юге Франции, в XV веке:
Принцесса Иоланта, дочь короля, слепа от рождения и живёт в замке в уединённой роскоши. Ей никогда не позволяли узнать, что она отличается от других людей, и даже то, что она принцесса. Подруги приносят ей цветы и убаюкивают её песней. Альмерик, оруженосец короля, возвещает о прибытии короля, а Бертран, привратник замка, предупреждает его, чтобы он не говорил при Иоланте о свете и не открывал ей, что её отец — король. Иоланта обручена с Робертом, герцогом Бургундским, который не знает о её слепоте. Король привозит врача-мавра Эбн-Хакиа, который настаивает: прежде чем он начнёт лечение, Иоланта должна узнать о своём недуге и захотеть видеть. Король решительно отказывается. С наступлением ночи к замку подъезжают два рыцаря. Один из них — Роберт, другой — его соратник граф Водемон. Не обращая внимания на надписи, запрещающие вход, они забредают в сад Иоланты. Роберт любит другую и надеется, что король освободит его от данного слова. Водемон видит Иоланту и влюбляется в неё. Роберт, опасаясь, что она колдунья, уходит собрать свою дружину. Иоланта рвёт цветы для Водемона, но, когда он просит красную розу, даёт ему белую. Он понимает, что она слепа, и пытается объяснить ей, что такое зрение. Их застают вместе. Водемон клянётся, что любит Иоланту, слепа она или нет. Её желание видеть недостаточно сильно, и тогда король грозит казнить Водемона, если лечение окажется неудачным. Когда лечение уже начато, король освобождает Водемона, открывая, что угроза была лишь попыткой усилить в дочери желание прозреть. Появляется Роберт и признаётся, что любит другую. Король освобождает его от обещания и отдаёт Иоланту Водемону. Когда с её глаз снимают повязку, Иоланта видит всё вокруг. Всеобщее ликование [16].
Откуда взят сюжетСвернуть
Либретто составил брат композитора Модест Чайковский (1850–1916) по переводу Владимира Зотова (1821–1896) драмы «Дочь короля Рене» (1845) Генрика Герца (1798–1870). Модест ошибочно приписывал перевод Константину Званцеву (1823–1890) [2].
Мысль написать оперу на сюжет «Иоланты» возникла у Чайковского ещё в 1883–1884 годах. Сам композитор упоминал об этом в интервью журналу «Петербургская жизнь»: «Лет восемь назад мне попался номер „Русского вестника“ [3], где была напечатана одноактная пьеса датского писателя Генрика Герца в переводе Ф. Миллера под названием „Дочь короля Рене“. Сюжет очаровал меня своей поэтичностью, оригинальностью и обилием лирических моментов. Тогда же я решил положить его на музыку. Однако по разным препятствиям осуществить своё решение мне удалось лишь в прошлом году» [4].
Чайковского пленили в пьесе Герца не только «поэтичность, оригинальность и обилие лирических моментов», но и лежащая в её основе идея жизнеутверждения. В 1891 году Карл Вальц предложил ему сюжет японской сказки «Ватанабе» для оперы-балета. Композитор отклонил предложение на том основании, что в нём для меня есть ещё одно неудобство: в сюжете значительную роль играет отсутствие света и солнца, а это как раз главный мотив сюжета моей последней оперы — той, которую я сейчас сочиняю» [5].
Интерес композитора к сюжету, пробуждённый чтением пьесы Герца в начале 1880-х годов, не угасал. В апреле 1888 года прошла серия дебютов молодых московских актёров, и для дебюта Елены Лешковской была поставлена «Дочь короля Рене». Чайковский был на этом спектакле, который шёл в Малом театре лишь однажды, 29 апреля/10 мая [6]. В 1925 году в письме к Василию Фёдорову Александр Южин так писал о Лешковской: «Ещё совсем девочкой она обнаруживала явную трагическую силу; одним из её дебютных спектаклей была „Иоланта“. П. И. Чайковский говорил мне, что обязан ей своим решением написать оперу на этот сюжет». «Беда только в том, — прибавлял он, — что вряд ли кто-нибудь споёт мою Иоланту так, как Лешковская играет эту роль» [7]. В апреле — мае 1888 года директор Императорских театров Иван Всеволожский приезжал в Москву на дебютные спектакли молодых актёров. Вероятно, там он встретился с Чайковским и обсудил с ним «Иоланту» [8].
Это подтверждается письмом Чайковского к Дезире Арто-Падилье от 25 февраля/9 марта 1890 года: «Я непременно должен написать русскую оперу на поэму, которая уже два года находится у меня и которую я дал честное слово написать» [9].
24 декабря 1890/5 января 1891 года композитор сообщил Михаилу Ипполитову-Иванову, что дирекция петербургских Императорских театров заказала ему одноактную оперу и двухактный балет (на сезон 1891/92 года) [10]. Окончательные переговоры с дирекцией прошли в конце января [11]. Заказанный балет основывался на сказке Э. Т. А. Гофмана «Щелкунчик», а опера — на одноактной пьесе Генрика Герца «Дочь короля Рене». По словам Модеста Чайковского, сюжет «Щелкунчика» композитору не очень нравился. Что же касается сюжета оперы, то «его он выбрал сам, но, не имея ещё либретто, не мог знать, насколько будет им доволен» [12].
С января 1891 года Чайковский торопил брата Модеста с либретто оперы: «Думал ли ты о либретто „Дочери короля Рене“? Возможно, что в конце концов я поеду сочинять оперу в Италию. А к концу января либретто должно быть у меня в руках» [13]. Но 22 января/3 февраля в письме к Анатолию Чайковскому композитор писал, что решил «не ехать за границу, а остаться здесь [во Фроловском] месяца на два, чтобы хорошенько поработать. В апреле же поеду в Америку» [14].
31 декабря 1891/12 января 1892 года, находясь в Варшаве, композитор писал Николаю Конради: «Кстати, о сюжетах и о Модесте: скажи ему, что я узнал, кто автор „Дочери короля Рене“. Он датчанин, и зовут его Henrick Hertz [sic]. Не написать ли ему? Впрочем, поговорим об этом по моём возвращении» [15].
Состав оркестра
Опера написана для солистов, смешанного хора и оркестра в составе: 3 флейты (третья также флейта-пикколо), 2 гобоя, английский рожок, 2 кларнета (A, B), 2 фагота + 4 валторны (F), 2 трубы (A, B), 3 тромбона, туба + 3 литавры + 2 арфы, первые скрипки, вторые скрипки, альты, виолончели и контрабасы.
В опере десять вокальных партий:
- Король Рене, король Прованса — бас
- Роберт, герцог Бургундский — баритон
- Граф Водемон, бургундский рыцарь — тенор
- Эбн-Хакиа, врач-мавр — баритон
- Альмерик, оруженосец короля — тенор
- Бертран, привратник замка — бас
- Иоланта, слепая дочь короля — сопрано
- Марта, жена Бертрана — контральто
- Бригитта, подруга Иоланты — сопрано
- Лаура, подруга Иоланты — меццо-сопрано.
Части и продолжительность
Партитура Чайковского состоит из Интродукции и девяти отдельных номеров. Русские названия номеров взяты из изданной партитуры, английские переводы даны полужирным шрифтом. В правой колонке приведены начальные слова вокальных партий, под ними курсивом — транслитерация.
Полное исполнение оперы длится около 90 минут.
История создания
В феврале Чайковский начал сочинять «Щелкунчика», но до отъезда в Америку так и не приступил к «Иоланте»: «Постараюсь работать на пароходе. Даже по дороге сюда я немного писал балет», — сообщал композитор 8/20 марта 1891 года из Берлина Анатолию Чайковскому. «Главное — разделаться с балетом; опера же так увлекательна и сюжет её мне так нравится, что дайте мне лишь пару недель покоя и тишины — и я почти наверняка кончу её к сроку» [17].
Однако закончить оперу и балет к сезону 1891/92 года Чайковскому не удалось. Сознавая полную невозможность вовремя завершить начатую работу, композитор во время концертной поездки в Америку попросил Ивана Всеволожского отсрочить окончание партитур оперы и балета до весны следующего года [18]. О сюжете оперы композитор писал в этом письме: «сюжет этот превосходен для музыки, он греет и вдохновляет меня до такой степени, что я не сомневаюсь в успехе, лишь бы только эта опера не была плодом напряжения и спешки». И Чайковский просил разрешения «сдать… весной будущего года партитуры оперы и балета, оправдав все ваши ожидания. Я закончил бы поездку по Америке без мучений, сомнений и опасений, вернулся бы домой отдохнувшим и успокоенным после множества пережитых в Париже и Америке впечатлений и спокойно, с любовью принялся бы за работу, написав два шедевра (простите мою нескромность)» [19].
Читать дальшеСвернуть ещё абзацев: 17
В письме к Модесту Чайковскому от 3/15 апреля 1891 года композитор жаловался, что его «...мучит сознание полнейшей невозможности хорошо выполнить взятую на себя работу», потому что персонажи «Щелкунчика» и «Дочери короля Рене» превратились для него «в какие-то ужасные лихорадочные кошмары… Теперь я дошёл до того, что ненавижу даже „Дочь короля Рене“. А ведь всё дело в том, чтобы её любить!!! … Я чувствую, что могу сделать из „Дочери короля Рене“ шедевр, — но не в таком состоянии» [20].
Отвечая на письмо встревоженного брата Модеста, композитор писал: «Ты не понял моего письма… Я больше чем когда-либо влюблён в сюжет „Иоланты“, и твоё либретто вполне совершенно. Но когда в Руане, придумывая музыкальные картины пряников, солдатиков, кукол и т. д., я увидел, что мне ещё очень много работы над балетом, прежде чем я смогу заняться оперой, когда я понял, что не смогу работать ни по дороге в Америку, ни там, ни на обратном пути, — меня охватило отчаяние, и я почувствовал полную неспособность выполнить своё обязательство как следует. В тот самый момент я перестал любить Иоланту, и, чтобы вернуть себе увлечение, решил от неё отказаться. Только отказавшись от неё, я мог снова в неё влюбиться. О да, я напишу такую оперу, что публика будет плакать, — но только к сезону 1892/93 года» [21].
9/21 мая Чайковский покинул Нью-Йорк и 20 мая/1 июня прибыл в Санкт-Петербург. 29 мая/10 июня он вернулся в Майданово, а на следующий день принялся за второе действие «Щелкунчика» [22]. Из Майданова Чайковский писал брату Ипполиту: «Хотя в Нью-Йорке меня принимали превосходно и в Америке я видел много интересного, меня тянуло домой. И не могу выразить, как я был счастлив снова очутиться в России. Теперь буду усиленно работать: исполню обещание написать оперу и балет к сезону 1892/93 года; кроме того, надо написать несколько давно отложенных сочинений» [23].
Закончив эскизы балета 24 июня/5 июля, Чайковский писал, что намерен «посвятить три дня исправлению разных переложений и старых партитур, которые переиздаются, а 28-го, накануне своих именин, удеру в Петербург, где думаю пробыть три дня. По возвращении примусь за „Дочь короля Рене“. Посмотрим, как пойдёт» [24].
27 июня/9 июля он писал: «... в мою душу закралось сильное сомнение, достаточно ли ещё моих творческих сил, и это сомнение мучит меня и наводит хандру. Балет я писал с усилием, чувствуя упадок изобретательности. Посмотрим, как пойдёт дело с оперой. Если я увижу, что она выходит плохо, несмотря на превосходный и очень симпатичный сюжет, то, может быть, брошу писать. Я переживаю какой-то кризис. Либо я его одолею и ещё несколько лет буду изводить нотную бумагу, либо сложу оружие» [25].
8/20 июля композитор писал Анатолию Чайковскому: «Как только отвечу на все письма, примусь усердно за оперу. Если всё пойдёт гладко, надеюсь кончить черновик в месяц…» [26].
Таким образом, сочинение музыки «Иоланты» началось лишь в начале — середине июля. По признанию самого композитора, поначалу работа шла «очень вяло и с большим трудом», с ощущением, что он вот-вот начнёт повторяться [27]. Отвлекало и другое обязательство: корректура нового издания «Евгения Онегина», которую Чайковский закончил 19/31 июля [28].
Судя по хронологическим пометам в рукописях эскизов, наиболее плодотворно композитор работал над «Иолантой» 23 июля/4 августа и 24 июля/5 августа.
22 июля/3 августа композитор писал из Майданова Владимиру Давыдову: «Всё зависит от „Иоланты“. До сих пор она подвигалась медленно и вяло, главным образом потому, что параллельно у меня была невыносимо скучная работа — корректура партитуры „Евгения Онегина“, которую переиздаёт Юргенсон. Пришлось исправлять множество моих собственных ошибок и недосмотров и гораздо большее множество юргенсоновских; эта работа отравляла мне жизнь. Наконец я её кончил, отвёз партитуру в Москву, а теперь вернулся, чтобы всё время посвятить опере. Кстати, скажи Модесту, что чем больше я углубляюсь в сочинение музыки к „Иоланте“, тем больше восхищаюсь достоинствами его либретто. Оно превосходно сделано, и стихи порой очень, очень красивы. И вот, когда я вдоволь насочиняюсь без помех или продвину работу настолько, что смогу спокойно отдохнуть, — Бог даст, недели через три поеду в Каменку, заехав по пути к Николаю Ильичу, где меня очень ждут» [29].
К 24 июля/5 августа были написаны седьмая и часть восьмой сцены. В письме к Модесту Чайковскому от 25 июля/6 августа композитор писал: «Либретто превосходно. Есть один недостаток, к тебе отношения не имеющий. Я нахожу, что между дуэтом о свете и концом слишком мало музыки — всё объяснение действия. Боюсь, что это будет скучно. Впрочем, может быть, я ошибаюсь. Я начал не с начала, а со сцены Иоланты и Водемона. Эта сцена удалась тебе отлично, и музыка могла бы выйти великолепной, но мне кажется, что я сделал её не особенно хорошо. Самое ужасное, что у меня есть склонность повторяться, и многое в этой сцене вышло похожим на „Чародейку“?!! Но посмотрим. Я всё больше и больше в себе сомневаюсь. Впрочем, может быть, это происходит от общей хандры, и мне следует на время оставить театр и писать симфонии, фортепианные пьесы, квартеты и т. д. Я устал писать оперы и балеты, но ещё не совсем выдохся. По крайней мере, надеюсь на это. Странное дело: пока я писал балет, мне казалось, что он неважен и что я покажу себя во всём блеске, когда примусь за оперу, а теперь мне кажется, что балет хорош, а опера выходит не особенно удачной. Впрочем, ты по опыту знаешь, что в процессе творчества авторы могут ошибаться в оценке своих созданий и что вещи, кажущиеся плохими, бывают иногда особенно хороши» [30].
В тот же день в письме к Анатолию Чайковскому он жаловался, что опера пишется «вяло и плачевно». Затем в работе наступил решительный перелом: «Работа вдруг пошла хорошо. Теперь я знаю, что Иоланта не осрамится» [31].
7/19 августа он писал Модесту Чайковскому: «Приближается время моего отъезда в Уколово и Каменку, а между тем Иоланта далеко не кончена. Вероятно, отложу окончание до возвращения … Впрочем, осталось очень немного. Сейчас пишу уже сцену Короля и Эбн-Хакиа. Потом останется только написать сцену, где Роберт и Водемон входят и будят Иоланту. Дуэт и всё прочее уже написаны. В последние дни работа шла ровно, писалось легко и с удовольствием. Кое-где я изменил слова, потому что ритм не подходил к твоим стихам» [32]. По мнению композитора, хор девушек «Вот тебе лютики» «вышел необыкновенно удачным». «Колыбельная тоже удалась. Вообще я довольно доволен собой» [33].
13/25 августа Чайковский уехал из Майданова в Москву, а затем в Уколово и Каменку, так и не закончив оперу полностью [34]. Вернувшись в Майданово 2/14 сентября, 5/17 сентября он сообщил Модесту Чайковскому: «Вчера совсем кончил оперу. Завтра примусь за инструментовку „Воеводы“» [35]. Инструментовка баллады была закончена 22 сентября/4 октября, после чего началась инструментовка оперы. «Инструментовка оперы подвигается, но не особенно быстро. Эта одноактная опера на самом деле огромна и требует большого внимания», — писал Чайковский 12/24 октября 1891 года Владимиру Давыдову [36].
В письме к Модесту Чайковскому от 20 октября/1 ноября читаем: «Несмотря на всё старание, я далёк от окончания Иоланды (кстати, прими к сведению, что „Иоланта“ неверно — должно быть Иоланда, потому что это из французского, а по-французски это имя — Iolande)» [37].
Бо́льшая часть инструментовки была закончена к 25 октября/6 ноября: «Партитура совершенно готова (т. е. та, что я тебе послал), за исключением темпов, метрономических обозначений, а также точного обозначения номеров», — писал Чайковский Сергею Танееву. Он обещал позднее проставить все эти указания в партитуре, а также в клавире, который готовил Танеев [38]. Дату окончания работы над рукописью партитуры «Иоланты» Чайковский обозначил так: «20 ноября 1891, село Майданово». В письме к Петру Юргенсону от 15/27 ноября 1891 года Чайковский писал:« Доканчиваю инструментовку Иоланты» [39]. 9/21 декабря он попросил Танеева прислать ему партитуру «Иоланты», чтобы проставить темпы. Однако увертюра к тому времени, по-видимому, ещё не была инструментована, поскольку 14/26 декабря 1891 года из Майданова он сообщал Модесту Чайковскому: «здесь я инструментовал интродукцию к Иоланте и переделал черновик секстета» [40]. 15/27 декабря он провёл весь день с Танеевым, «приводя в порядок Иоланту, которая теперь совсем кончена» [41].
Между 7/19 и 12/24 октября 1892 года Чайковский по просьбе Николая Фигнера написал дополнительную арию (романс) для партии Водемона («Нет, чары ласки...») [42]. Слова этой арии Модест Чайковский прислал ему ещё в письме от 29 июля/10 августа 1892 года [43]. На этом же письме Модеста композитор сделал первую запись темы для второй части арии, приспособив собственные слова: «О, приди, светлое видение...».
2/14 августа он писал Модесту: «Только что получил твоё письмо с текстом дополнительной арии для Фигнера. Вышло очень хорошо, и музыку к ней я во всяком случае непременно напишу, — но не сейчас: только когда кончу корректуры» [44].
Переложения
Клавир подготовил Сергей Танеев; работа была закончена в конце января — начале февраля 1892 года [45].
Исполнения
Первые представления «Иоланты» и «Щелкунчика» состоялись 6/18 декабря 1892 года в Санкт-Петербурге на сцене Мариинского театра. Оперой дирижировал Эдуард Направник, балетом — Риккардо Дриго. В «Иоланте» пели Константин Серебряков (Рене), Леонид Яковлев (Роберт), Николай Фигнер (Водемон), Аркадий Чернов (Эбн-Хакиа), Василий Карелин (Альмерик), Ялмар Фрей (Бертран), Медея Фигнер (Иоланта), Мария Каменская (Марта), Александра Рунге (Бригитта) и Мария Долина (Лаура).
На следующий день Чайковский писал: «Опера и балет имели вчера большой успех. Особенно опера всем понравилась... Поставлено и то и другое великолепно» [46]. Три дня спустя он сообщил Анатолию о неблагоприятных отзывах прессы. «Впрочем, я к этому вполне равнодушен, не в первый раз. И знаю, что в конце концов возьму верх. И опять-таки подобная критика меня не озлобляет. Тем не менее я был в отвратительном настроении, как, впрочем, обычно бываю в подобных обстоятельствах. Когда долго живёшь, поглощённый ожиданием важного события, то, когда ожидаемое совершится, наступает какая-то апатия и отвращение к работе, ощущение пустоты и тщеты всех наших стремлений» [47].
Читать дальшеСвернуть ещё абзацев: 3
Вскоре после премьеры в Санкт-Петербурге «Иоланта» была исполнена в немецких городах Гамбурге и Шверине. «Хотя последний — город небольшой, — сообщал позднее композитор, — театр там огромный и прекрасный, труппа образцовая. В обоих городах опера имела полный успех, и я получил много телеграмм» [48]. В немецком переводе опера была исполнена в Гамбургском оперном театре 26 августа/7 сентября 1893 года в постановке под управлением Густава Малера; среди солистов были Генрих Виганд (Рене), Зигмунд Зонгери (Роберт), Густав Цейдель (Водемон), Фридрих Лисман (Эбн-Хакиа), Леопольд Ландау (Альмерик), Марте Лорент (Бертран), Кати Беттак (Иоланта) и Чеди Фельден (Марта).
В Москве первое полное представление состоялось лишь после смерти Чайковского — 11/23 ноября 1893 года в Большом театре под управлением Ипполита Альтани; солисты: Степан Трезвинский (Рене), Богомир Корсов (Роберт), Лев Клементьев (Водемон), Степан Власов (Эбн-Хакиа), Моисей Толчанов (Альмерик), Василий Цетеков (Бертран), Маргарита Эйхенвальд (Иоланта), Лидия Звягина (Марта), Елена Муравьёва (Бригитта) и Ольга Данильченко (Лаура) [49].
Первое полное исполнение «Иоланты» в США состоялось в Гарден-театре в Скарборо-он-Гудзон 10 сентября 1933 года. Самая ранняя известная постановка в Великобритании прошла в рамках Кэмденского фестиваля 20 марта 1968 года в ратуше Сент-Панкрас в Лондоне.
Издание
6/18 марта 1892 года Чайковский отправил Петру Юргенсону письмо с указаниями относительно титульного листа клавира «Иоланты» [50]. 6/18 апреля он сообщил Михаилу Ипполитову-Иванову, что «Иоланта» гравируется [51]. С середины — конца апреля началась проверка корректур оперы «Иоланта» и балета «Щелкунчик», присланных Юргенсоном, что отнимало у Чайковского очень много времени [52].
Клавир «Иоланты» впервые вышел в конце апреля — начале мая 1892 года [53], но Чайковский был недоволен этим изданием. Не удовлетворило его и переложение для фортепиано в две руки, сделанное Эдуардом Лангером [54]. В письме к Петру Юргенсону от 13/25 июля композитор просил прислать клавир, «чтобы отметить всё, что нужно исправить для следующего издания». 16/28 июля он писал Михаилу Ипполитову-Иванову: «Сейчас я сижу дома и держу корректуры оперы и балета во всех видах, начиная с партитур. Всё это требует страшной спешки… Думаю, что по крайней мере ближайшие полтора месяца я ничем, кроме этой невыносимо мучительной работы, заниматься не буду» [55].
Читать дальшеСвернуть ещё абзацев: 5
Пётр Юргенсон одновременно печатал партитуры оперы «Иоланта» и балета «Щелкунчик», а также различные их переложения, и почти все корректуры композитор держал сам. «Представь себе, — писал композитор Сергею Танееву 11/23 августа 1892 года, — что я сейчас: 1) проверяю все три корректуры партитур оперы и балета; 2) исправляю и выправляю ужасное двуручное переложение Лангера; 3) делаю облегчённое переложение балета; 4) исправляю твоё переложение балета. В результате у меня развилась такая ненависть, такое отвращение к обоим моим созданиям, что, кажется, я никогда от этих чувств не избавлюсь!». В августе он писал: «...есть ещё одна корректура, т. е. иностранное издание „Иоланты“» [56].
27 августа, посылая Михаилу Ипполитову-Иванову первое издание клавира «Иоланты», Чайковский писал: «в этом издании ещё есть ошибки — будет другое» [57].
Второе издание клавира «Иоланты» (с русским и немецким текстом [58]) вышло одновременно с партитурой в сентябре 1892 года [59]. Переложение Эдуарда Лангера для фортепиано в две руки появилось в ноябре 1892 года.
28 августа/9 сентября 1892 года композитор писал Владимиру Давыдову: «Но завтра я наконец должен кончить всё, что мне нужно сделать... Когда я жил с тобой в Виши, я и представить себе не мог, какие мучения мне предстоят. Я не мог этого предвидеть, потому что никогда ещё партитуры моих опер и балетов не издавались до их постановки» [60].
Партитура «Иоланты» Чайковского и переложение Сергея Танеева для фортепиано в четыре руки опубликованы соответственно в томах 10 и 42 Полного собрания сочинений Чайковского под редакцией В. Д. Васильева (1953).
Автографы
Автограф романса Водемона (№ 6а) хранится в Центральной музыкальной библиотеке Мариинского театра в Санкт-Петербурге (VII.1.4.154), а рукописная копия того же фрагмента с пометками Чайковского — в Научной музыкальной библиотеке Санкт-Петербургской консерватории (RUS-SPk).
Рукопись остальной части оперы хранится во Всероссийском музейном объединении музыкальной культуры имени М. И. Глинки в Москве.