Состав оркестра
«Воевода» написан для большого оркестра в составе: 3 флейты, 2 гобоя, английский рожок, 2 кларнета (in A), бас-кларнет (in B), 2 фагота + 4 валторны (in F), 2 трубы (in B), 3 тромбона, туба + 3 литавры, военный барабан + челеста + арфа, первые скрипки, вторые скрипки, альты, виолончели и контрабасы.
Продолжительность
Баллада состоит из одной части: Allegro vivacissimo—Moderato a tempo (ля минор, 510 тактов); продолжительность исполнения — около 12–15 минут.
Сюжет
В основу баллады положен русский перевод (1833), сделанный Александром Пушкиным, польского стихотворения Адама Мицкевича Czaty: Ballada ukraińska («Засада. Украинская баллада»), впервые опубликованного в сборнике Poezye Adama Mickiewicza (1829).
Сочинение не связано ни с первой оперой Чайковского, также называющейся «Воевода» (1867–1868), ни с мелодрамой, написанной им в 1886 году к одноимённой пьесе.
История создания
Сведений о возникновении «Воеводы» сохранилось очень мало. Из писем Чайковского к Владимиру Давыдову можно заключить, что они беседовали об этом сюжете. Чайковский писал: «Я сочинил ту балладу для оркестра, сюжет которой ты не одобряешь. Всю будущую неделю хочу посвятить её оркестровке. Уверяю тебя, что написать это сочинение было хорошей мыслью» [2].
По-видимому, баллада была начата в Тифлисе в конце сентября или начале октября 1890 года. 28 сентября/10 октября 1890 года Чайковский писал Петру Юргенсону: «Сочиняю симфоническую поэму. Пролил несколько слёз» [3]. Из упомянутого письма композитора к Владимиру Давыдову следует, что к 4/16 октября баллада была готова вчерне, и в том же письме Чайковский говорил, что ближайшие недели посвятит её инструментовке. Но это намерение тогда не осуществилось. В письме к Модесту Чайковскому от 10/22 октября 1890 года композитор писал: «Баллада моя окончена, но оркестровать её тщетно пытаюсь» [4]. Обстоятельства вынудили Чайковского отложить окончание баллады почти на целый год. Постановки оперы «Пиковая дама» в Санкт-Петербурге и Киеве, заказ Люсьена Гитри на музыку к «Гамлету», сочинение оперы «Иоланта» и балета «Щелкунчик» к следующему зимнему сезону и концертная поездка в Америку — всё это отодвинуло оркестровку баллады.
Читать дальшеСвернуть ещё абзацев: 6
15/27 января 1891 года Чайковский был вынужден отказаться от приглашения Николая Римского-Корсакова продирижировать своим новым сочинением в Русском симфоническом концерте в столице в конце того же месяца. «Простите, ради Бога! — писал он. — Не могу сдержать обещания относительно концерта 27 января. Я не написал ни одной ноты партитуры „Воеводы“! Обстоятельства сложились так, что это было невозможно! Отложим до будущего года» [5]
В ряде писем к родным и друзьям, относящихся к июню 1891 года, Чайковский писал о намерении приняться за инструментовку баллады [6]. Имея это в виду, он просил также Петра Юргенсона раздобыть новый оркестровый инструмент:
Ещё прошлой весной я набросал симфоническую поэму „Воевода“ (баллада Пушкина), которую тоже буду инструментовать летом. По поводу оркестровки этой вещи у меня к тебе просьба. Я открыл в Париже новый оркестровый инструмент, нечто среднее между маленьким фортепиано и Glockenspiel, с божественно чудным звуком. Этот инструмент я хочу употребить в симфонической поэме „Воевода“ и в балете. Для балета он понадобится не раньше осени 1892 года, а для „Воеводы“ он мне нужен в будущем сезоне, так как я обещал дирижировать им в Музыкальном обществе в Петербурге, а может быть, удастся исполнить его и в Москве. Называется он „Celesta Mustel“ и стоит 1200 франков. Купить его можно только в Париже у изобретателя, г-на Мюстеля. Хочу попросить тебя выписать этот инструмент. Ты ничего на нём не потеряешь, так как можешь давать его напрокат во все концерты, где будут играть „Воеводу“. А потом продашь его театральной дирекции, когда он понадобится для балета [7].
В следующем письме к Юргенсону, от 22 августа/3 сентября, Чайковский писал: Как мило с твоей стороны, что ты выписал для меня Celesta Mustel. Ради Бога, имей в виду, что никто, кроме меня, не должен слышать звуков этого чудного инструмента, прежде чем он прозвучит в моих сочинениях, где будет употреблён впервые. Сейчас я буду инструментовать фантазию „Воевода“ (по балладе Пушкина), и в 1-й раз её сыграют в Петербурге в концерте Музыкального общества. (Меня пригласили дирижировать там концертом.) Кроме того, челеста будет играть большую роль в моём новом балете. Если инструмент прибудет сначала в Москву, то оберегай его от посторонних, а если в Петербург, то пусть его стережёт Осип Иванович [8]
Чайковский принялся за оркестровку «Воеводы», как только закончил черновые эскизы «Иоланты»: «Вчера я совершенно окончил оперу. Завтра примусь за инструментовку „Воеводы“», — писал он Модесту Чайковскому 5/17 сентября 1891 года [9].
Инструментовка баллады была закончена около 22 сентября/4 октября 1891 года, о чём свидетельствует письмо к Анне Мерклинг от этого числа, в котором композитор сообщал, что окончил новое симфоническое сочинение [10]. В тот же день он писал Анатолию Чайковскому: «Я окончил симфоническую балладу „Воевода“. Очень ею доволен. Тебе непременно нужно приехать на тот концерт Музыкального общества в Петербурге, которым я буду дирижировать. Это будет в ноябре» [11].
Переложения
Среднюю часть баллады Чайковский переложил как самостоятельную пьесу для фортепиано под названием «Страстное признание».
Исполнения
Симфоническая баллада «Воевода» впервые прозвучала в Москве 6/18 ноября 1891 года в концерте, устроенном Александром Зилоти, под управлением автора. На репетициях композитор, по-видимому, разуверился в своём новом сочинении и проявлял, по словам Николая Кашкина, «вялое равнодушие к оттенкам и полное отсутствие желания добиться хорошего исполнения» [12]. Модест Чайковский вспоминал, что в день концерта, «несмотря на восторженное расположение публики к автору, „Воевода“, по-видимому, произвёл мало впечатления, что в значительной степени объяснялось „небрежным“ исполнением недовольного автора [13].
Среди других примечательных ранних исполнений:
- Санкт-Петербург, концерт памяти Чайковского, 13/25 декабря 1897 года, дирижёр Артур Никиш.
- Нью-Йорк, [Карнеги-] Мьюзик-холл, концерт Симфонического общества, 14/26 ноября 1897 года, дирижёр Уолтер Дамрош
- Санкт-Петербург, Русский симфонический концерт, март 1897 года
- Лондон, Куинс-холл, 15/28 сентября 1905 года, дирижёр Генри Вуд.
Автографы
Услышав своё новое сочинение в исполнении оркестра, Чайковский остался им крайне недоволен. Устроитель концерта Александр Зилоти вспоминал, что в антракте:
Пётр Ильич вошёл в артистическую и, прежде чем я успел опомниться, начал рвать партитуру, говоря, что «такую дрянь писать нельзя». Он позвал оркестрового служителя и велел ему тотчас принести все оркестровые партии. Видя его волнение и зная, что голосам грозит та же участь, что и партитуре, я решился на отчаянный шаг и сказал: «Извините, Пётр Ильич, распорядитель концерта я, а не вы, и потому распоряжаться здесь могу только я», — и велел служителю немедленно собрать все оркестровые партии и отнести ко мне на квартиру. Всё это было сказано так твёрдо, с изрядной долей дерзости, что Пётр Ильич, как говорится, опешил. Он только тихо сказал: «Как вы смеете так со мной говорить?» Я ответил ему: «Поговорим об этом в другой раз». В эту минуту в комнату вошли посетители, и на этом наше столкновение кончилось [14]
Толстую рукопись партитуры оказалось трудно уничтожить, и Чайковский унёс её с собой, чтобы довершить начатое, о чём через несколько дней сообщил Владимиру Направнику: «Концерт в общем прошёл успешно, но моя баллада „Воевода“ оказалась такой дрянью, что на днях после концерта я разорвал её в клочки. Её больше не существует» [15]. Тем не менее три фрагмента автографа партитуры сохранились и находятся ныне в архиве Дома-музея в Клину (a1, № 64–66).
Издание
Александр Зилоти отказался выполнить просьбы Чайковского уничтожить и находившиеся у него голоса, поскольку он и Сергей Танеев считали, что баллада «Воевода», хотя и слабее «Ромео и Джульетты» и «Франчески да Римини», «при всех своих грехах полна интересного» [16].
После смерти Чайковского партитура баллады была восстановлена по оркестровым голосам и издана Митрофаном Беляевым в Лейпциге в 1897 году как «соч. 78». Одновременно вышло переложение баллады для фортепиано в четыре руки, сделанное Николаем Соколовым [17].
Сохранилось несколько писем Митрофана Беляева и Модеста Чайковского по вопросу о посмертном издании сочинений композитора; часть из них касается «Воеводы» [18].
«Воевода» опубликован в 26-м томе Полного собрания сочинений Чайковского (1961) под редакцией Ирины Иордан.
Отзывы критики
После смерти композитора Сергей Танеев в одном из писем к Модесту Чайковскому 1901 года вспоминал, как вскоре после первой репетиции высказал Чайковскому своё мнение о «Воеводе»: Первое моё впечатление от „Воеводы“ было то, что главная часть пьесы — центральный любовный эпизод — звучит лишь как подготовительная. К тому же по музыкальному достоинству эта средняя часть не выдерживает сравнения с подобными эпизодами в более ранних сочинениях Петра Ильича — „Ромео“, „Буре“ и „Франческе“. Мне показалось, что приём, оказанный тогда этому сочинению, был ошибочен. На эту мелодию можно было бы петь слова баллады Пушкина, вот так:
Это наводит на мысль, что вещь сочинялась не как оркестровая, а как романс. Исполненная без слов и на оркестровых инструментах, она производит несколько пресное впечатление, и действие её сильно ослабевает [19].
Читать дальшеСвернуть ещё абзацев: 2
Газетные критики отнеслись к сочинению гораздо благосклоннее. По словам анонимного рецензента «Русского листка», «остроумная баллада подчёркивает и рисует музыкой как лирические, так и эпические моменты сюжета. Она прекрасно разработана в тематическом и техническом отношении и вместе с тем полна свежести и выразительности, особенно в местах, изображающих жалобу жены воеводы и предшествующие ей слова пана» [20]. Музыкальный критик «Московских ведомостей» находил, что «музыка весьма удачно иллюстрирует содержание программы, блистая мастерством инструментовки и мелодической красотой» [21], тогда как друг композитора Николай Кашкин был сдержаннее в рецензии для «Русских ведомостей», отметив, что «баллада, несомненно, отмечена высоким талантом автора» [22].
Чайковский не жалел о своём решении уничтожить «Воеводу», о чём писал издателю: «Не жалей „Воеводу“ — он получил по заслугам. Я нисколько не раскаиваюсь, ибо глубоко убеждён, что это сочинение меня компрометирует. Будь я неопытным юношей, дело другое, но седой старик должен либо идти вперёд (если это вообще возможно: вот Верди продолжает идти вперёд, а ему без малого 80), либо держаться на высоте, достигнутой прежде. Если и впредь случится то же самое, я опять разорву в клочки, а то и вовсе брошу сочинять» [23].
Связанные сочинения
См.: «Страстное признание».