История
В начале 1873 года критик Владимир Стасов прислал Чайковскому программу пьесы по «Буре» Шекспира: море, остров Просперо и Миранда, влюбляющаяся в Фердинанда. Чайковский сделал эскизы за десять дней в Усове в августе того же года. Первое исполнение, в Москве в декабре 1873 года, прошло с большим успехом.
Сюжет
В письме от 30 декабря 1872/11 января 1873 года Владимир Стасов предложил Чайковскому три сюжета для симфонических сочинений: «Тараса Бульбу» по повести Гоголя, «Айвенго» по роману Вальтера Скотта и «Бурю» по одноимённой драме Уильяма Шекспира (ок. 1611), изложив программу каждого из них.
Программа Стасова для «Бури» была такова: Начать с моря, необитаемого острова, могучей и грозной фигуры волшебника Просперо, затем перейти к грациозной, женственной Миранде, вроде первобытной Евы, никогда не видавшей ни одного человеческого существа (кроме Просперо), пока буря не выбросит на берег прекрасного юношу Фердинанда; они влюбляются друг в друга, и, по-моему, здесь, в первой половине увертюры, должен быть чудесный, поэтический мотив, когда Миранда постепенно оживляется и из детской невинности переходит в состояние влюблённой молодой женщины. Во второй половине увертюры её страсть и страсть Фердинанда должны быть уже в полном разгаре, когда их охватывает пламя любви... средняя часть увертюры сгруппировалась бы в три главных раздела: получеловек-полузверь Калибан, волшебный дух Ариэль и его хор эльфов. Кончить увертюру следовало бы изображением отречения Просперо от волшебной власти, благословения союза молодой четы и возвращения на материк [1].
Чайковский выбрал сюжет «Бури», приняв программу Владимира Стасова, но к работе приступил не сразу. В ответном письме Стасову от 15/27 января 1873 года Чайковский спрашивал: «Нужна ли буря в „Буре“, то есть необходимо ли изображать неистовство стихий в увертюре, написанной на пьесу, где это случайное обстоятельство служит лишь исходной точкой всего драматического действия? Не будет ли странно в симфоническом сочинении, которое должно изображать „Бурю“, обойтись без бури? Если буря нужна, то где ей быть — в начале или в середине? Если не нужна, то почему бы не назвать увертюру „Мирандой“? Чувствую, что всё это, может быть, пустяки, не стоящие разговора, и что вас позабавит моё недоумение, но мне нужен ваш совет, чтобы, установив план, приняться за самую музыку. Поэтому, если у вас найдётся свободная минута, будьте так добры, напишите мне несколько слов» [2].
В ответ Владимир Стасов написал, что буря необходима, и описал, как её следует изобразить: «Я думал изобразить море дважды: в начале и в конце; только в начале оно должно быть вступительным, тихим и кротким, а Просперо, произнося свои волшебные слова, нарушит эту тишину и вызовет бурю. Но, по-моему, эта буря должна отличаться от всех прежних тем, что она должна начаться внезапно, сразу во всю силу, в полном смятении, а не нарастать постепенно, как обыкновенно бывает. Если последовать этому предложению, выйдет нечто совсем новое, потому что во всех других операх, ораториях и симфониях буря идёт своим естественным ходом, а здесь она создаётся по велению сверхъестественных сил. Пусть ваша буря вдруг схватит и завоет, разобьёт и швырнёт всё к чёрту по приказу своего господина. Пусть ваша буря бушует и поглотит итальянский корабль с князьями, а потом столь же внезапно утихнет, лишь вздрогнув и проворчав напоследок, прежде чем смолкнуть» [3].
В письме Чайковского к Владимиру Стасову от 27 января/8 февраля 1873 года читаем: «Предупреждаю только, что моя будущая увертюра, может быть, не скоро увидит свет... Сюжет „Бури“ так поэтичен, а ваш план требует такого совершенства и изящества музыкальной работы, что я намерен обуздать свою обычную нетерпеливость в сочинении и выждать благоприятную минуту» [4].
Готовой партитуре была предпослана краткая программа: Море. Волшебник Просперо повелевает послушному ему духу Ариэлю произвести бурю, жертвой которой становится счастливый Фердинанд. Волшебный остров. Первые робкие порывы любви Фердинанда и Миранды. Ариэль. Калибан. Влюблённые отдаются торжествующему чувству страсти. Просперо слагает с себя волшебную власть и покидает остров. Море.
Состав оркестра
Фантазия написана для оркестра в составе: малая флейта, 2 флейты, 2 гобоя, 2 кларнета (in B), 2 фагота + 4 валторны (in F), 2 трубы (in F), 3 тромбона, туба + 3 литавры, тарелки, большой барабан + первые скрипки, вторые скрипки, альты, виолончели и контрабасы.
Продолжительность
Фантазия состоит из одной части: Andante con moto—Allegro moderato (фа минор, 631 такт); продолжительность исполнения — около 25 минут.
История создания
Над «Бурей» Чайковский, по своему обыкновению, работал тщательно, следуя подробному плану и программе. «Нельзя написать симфоническое сочинение и лишь потом сочинять к нему программу, потому что... каждый эпизод избранной программы требует соответствующей музыкальной иллюстрации», — писал Чайковский Надежде фон Мекк 24 июня/6 июля 1878 года [5].
Судя по записям в дневнике (запись от 11/23 июня 1873 года гласит, что он решил «окунуться с головой в „Бурю“ Стасова»), сочинение поначалу продвигалось медленно [6]. Лишь вернувшись из-за границы в начале или середине августа, Чайковский за 10 дней набросал фантазию в Усове. На первом листе черновика стоит дата: «Усово 17 августа 1873» (ст. ст.). В конце эскизов — помета: «Начато 7 августа. Кончено 17 августа 1873 в Усове».
Позднее композитор так вспоминал эти дни: «Я находился тогда в полном единении с этим очаровательным степным оазисом... Я был в блаженно-спокойном настроении духа, бродил каждый день по лесу, а вечером по необозримой степи, а ночью сидел у открытого окна и упивался тихой пустынностью, изредка нарушаемой неопределёнными ночными звуками. В эти две недели без всякого усилия, точно под влиянием какой-то сверхъестественной силы, я написал вчерне всю „Бурю“»[7].
По словам Модеста Чайковского, инструментовка «Бури» была начата в сентябре и закончена 10/22 октября 1873 года [8].
Исполнения
7/19 декабря 1873 года фантазия впервые с большим успехом прозвучала в Москве в третьем симфоническом собрании Русского музыкального общества под управлением Николая Рубинштейна, а 16/28 ноября 1874 года — во втором симфоническом собрании РМО в Санкт-Петербурге под управлением Эдуарда Направника.
Среди других примечательных ранних исполнений:
- Париж, зал Трокадеро (Всемирная выставка), второй Русский концерт, 2/14 сентября 1878 года, дирижёр Николай Рубинштейн
- Санкт-Петербург, четвёртый Русский симфонический концерт, 17/29 декабря 1888 года, дирижёр Чайковский
- Павловск, четвёртый симфонический концерт, 1/13 июня 1890 года, дирижёр Юлиус Лаубе
- Париж, 23-й симфонический концерт Колонна, 24 марта/5 апреля 1891 года, дирижёр Чайковский
- Харьков, третье симфоническое собрание Русского музыкального общества, 26 января/7 февраля 1892 года, дирижёр Илья Слатин
- Киев, пятое симфоническое собрание Русского музыкального общества, 26 марта/7 апреля 1892 года, дирижёр Александр Виноградский
- Одесса, первое симфоническое собрание Русского музыкального общества, 16/28 января 1893 года, дирижёр Чайковский
- Одесса, третье симфоническое собрание Русского музыкального общества, 24 января/5 февраля 1893 года, дирижёр Чайковский
- Харьков, симфоническое собрание Русского музыкального общества, 14/26 марта 1893 года, дирижёр Чайковский
- Бирмингем (Англия), 6/18 января 1898 года, дирижёр Джордж Холфорд
- Лондон, Куинс-холл, 23 сентября/5 октября 1898 года, дирижёр Генри Вуд
Отзывы критики
Владимир Стасов, побывавший 13/25 ноября на первой репетиции петербургского концерта, писал о своём восхищении новым сочинением Чайковского: «Я сию секунду из залы Дворянского собрания, с репетиции субботнего концерта. Играли в первый раз вашу „Бурю“. Мы сидели в пустой зале рядышком с Римским-Корсаковым и были в восторге. Что за прелесть ваша „Буря“! Какое великолепие!... Калибан, Ариэль, любовная сцена — всё это принадлежит к высочайшим музыкальным созданиям. В обеих любовных сценах — какая красота, какая нега, какая страсть! Всё это несравненно. Потом великолепно дикий и свирепый Калибан, воздушный и шаловливый Ариэль — всё это превосходно. А оркестровка — особенно в этих сценах — изумительна... В пятницу, послезавтра, пойду на вторую репетицию, опять в 9 часов вечера, — никак не могу удержаться» [9].
Отношение композитора к фантазии было двойственным. Поначалу он «возлагал огромные надежды» [10] на это сочинение. Но, не получив известий о том, как «Буря» прошла в Санкт-Петербурге, и задетый рецензией Германа Лароша в газете «Голос» (Голос) от 22 ноября/4 декабря 1874 года [11], Чайковский был глубоко огорчён кажущимся неуспехом фантазии.
Читать дальшеСвернуть ещё абзацев: 4
Позднее, в 1879 году, после исполнения «Бури» 25 февраля/9 марта в Париже, Чайковский высказался о сочинении весьма критически: «„Буря“ сегодня мне не понравилась. Форма её слишком растянута, эпизодична и неуравновешенна. Эффект отдельных эпизодов парализуется некоторой бессвязностью. И потому мне тем горше, что я не могу свалить неуспех ни на исполнение, ни на непонимание публики» [12].
Однако в письме к Анатолию Чайковскому композитор писал о том же концерте так: «Посылаю тебе газетную вырезку, из которой ты увидишь, что я проявил свою обычную наклонность преувеличивать свои неудачи; „Буря“ вовсе не так ужасно провалилась. Оказывается, шикал всего один господин, да и тот шикал и Сен-Сансу» [13].
«Буря» была одним из сочинений, снискавших горячее расположение «Могучей кучки» [14]. Владимир Стасов писал композитору в 1885 году: «Представьте себе, как часто мы играем между собой в четыре руки ваши chef d'oeuvres: „Ромео“, „Бурю“, „Франческу“, Второй и Третий квартеты... и всегда это наслаждение» [15].
В 1885 году Чайковский получил за «Бурю» беляевскую премию в 500 рублей.
Издание
Переложение «Бури» для фортепиано в четыре руки, сделанное Эдуардом Лангером [16], было издано Петром Юргенсоном в марте 1875 года. В апреле и июле 1877 года тот же издатель выпустил соответственно оркестровые голоса и партитуру.
В 1891 году вышло второе издание партитуры с изменениями фразировки, темповых и динамических обозначений, внесёнными Чайковским. В июле 1892 года последовало исправленное издание четырёхручного переложения фантазии.
Партитура опубликована в 24-м томе Полного собрания сочинений Чайковского (1961) под редакцией Ирины Иордан.
Автографы
Автограф партитуры Чайковского был утрачен в 1870-е годы [17]. Рукописная копия, в которой рукой композитора написана лишь последняя страница, хранится во Всероссийском музейном объединении музыкальной культуры имени М. И. Глинки в Москве (ф. 88, № 63).
Эскизы композитора в виде черновика всего сочинения находятся в Российской национальной библиотеке в Санкт-Петербурге ().
Посвящение
«Буря» посвящена Владимиру Стасову (1824–1906), историку искусства, критику и заведующему художественным отделением Санкт-Петербургской Публичной библиотеки.