Исполнительский состав
Для 2 скрипок, 2 альтов и 2 виолончелей.
Части и продолжительность
Секстет состоит из четырёх частей; исполнение длится около 35 минут:
- Allegro con spirito (ре минор, 769 тактов)
- Adagio cantabile e con moto (ре мажор, 204 такта)
- Allegro moderato (ля минор, 260 тактов) [1]
- Allegro vivace (ре минор, 480 тактов)
История создания
В ответ на избрание его почётным членом Санкт-Петербургского общества камерной музыки [2] Чайковский 5/17 октября 1886 года дал Евгению Альбрехту такое обещание: «Даю вам твёрдое обещание написать и посвятить вашему Обществу какое-нибудь камерное сочинение» [3]. Однако лишь в июне 1887 года Чайковский решил, что новым сочинением станет секстет для струнных инструментов.
16/28 июня 1887 года, находясь в Боржоме, композитор отметил в дневнике: «Немножко сочинял (начало секстета)» [4]. «Набросал эскизы струнного секстета, но без всякого увлечения... Нет ни малейшей охоты работать...», — сообщал Чайковский в письме к Михаилу Ипполитову-Иванову 20 июня/2 июля. «Оттого, что желание сочинять у меня лишь мимолётное, я начинаю бояться, что теряю способность к сочинению, и злюсь на себя» [5]. О начале эскизов секстета он писал также Николаю Губерту и Александре Губерт [6], а также Юлии Шпажинской [7].
Читать дальшеСвернуть ещё абзацев: 16
Ни в дневниках, ни в письмах до конца года о секстете больше не упоминается. Подводя итог недавней работе, Чайковский писал Петру Юргенсону, что Pezzo capriccioso «был единственным плодом моих музыкальных трудов за всё лето» [8]. Следовательно, недовольство собой, по-видимому, заставило Чайковского быстро оставить сочинение секстета. Однако от замысла композитор не отказался. 13/25 апреля 1888 года он писал Надежде фон Мекк: «Думаю о новой симфонии и о струнном секстете...» [9].
Весной 1890 года Чайковский снова вернулся к мысли о секстете: «Хочу написать начерно секстет для струнных инструментов...» [10]. 12/24 июня композитор сообщал Карлу Альбрехту: «Я принялся за секстет для струнных инструментов, который давно обещал квартетному обществу Евгения Карловича [11]. В других письмах того же дня — к Александру Зилоти [12], Модесту Чайковскому [13] и Анатолию Чайковскому [14] — композитор сообщал о намерении начать работу над секстетом «завтра», т. е. 13/25 июня 1890 года.
15/27 июня 1890 года Чайковский сообщал Модесту Чайковскому: «Начал его три дня назад и пишу с трудом, не от недостатка новых мыслей, а от новизны формы. Нужно шесть самостоятельных и вместе с тем однородных голосов. Это невообразимо трудно» [15]. В тот же день композитор писал Александру Зилоти, что «ужасно трудно работать в этой новой форме; кажется, что я не пишу для шести голосов, а, в сущности, сочиняю для оркестра и только потом перекладываю для шести струнных инструментов... Секстет буду инструментовать в Тифлисе» [16].
Те же мысли о трудности новой формы высказаны в письмах к Анатолию Чайковскому от 19 июня и к Модесту Чайковскому от 21 июня 1890 года [17]. Однако желание «довести это предприятие до конца, пока оно не застряло» [18] так и не осуществилось. «Очень много времени у меня отнимает другое сочинение, а именно — секстет», — писал композитор Анатолию Чайковскому 21 июня/3 июля 1890 года [19]. 30 июня/12 июля секстет был готов начерно: «Сейчас я ужасно доволен собой», — сообщал композитор Модесту Чайковскому в письме от 30 июня/12 июля 1890 года [20].
14/26 июля, после посещения Николая Фигнера, композитор принялся за партитуру секстета [21]. Через одиннадцать дней, 25 июля/6 августа, партитура была закончена, и на следующий день Чайковский отправил её Николаю Христофорову в Санкт-Петербург для переписки [22].
Написав сочинение в новом для себя роде, Чайковский хотел как можно скорее его услышать: «Я не стану печатать его, пока вы и ваши товарищи его не разучите и не исправите всё неудобное, плохое, немузыкальное... Только прослушав ваше исполнение и приняв во внимание все ваши поправки и советы, я подвергну секстет пересмотру и отдам его гравировать. Мне кажется, что как музыка он сам по себе удовлетворителен. По крайней мере, я ужасно старался. Господи! Как интересно мне будет услышать своё новое детище, когда вы мне его сыграете! Ведь это моя первая попытка вырваться из квартета. Секстет — такое чудное сочетание! Как удобно это оказалось, как богато средствами! Секстет я посвящаю вашему обществу. Напишите, пожалуйста, куда вам выслать секстет? Где Вержбилович? Не представляю себе, чтобы партию первой виолончели исполнял кто-нибудь другой», — писал он Евгению Альбрехту 14/26 июля 1890 года [23].
Подробнее об исполнении и редактировании сочинения Чайковский писал Евгению Альбрехту 2/14 августа 1890 года:
«Прошу вас откровенно указывать на технические недостатки; в этом отношении можете изменять что угодно, ибо я уверен, что вы понимаете в этих делах гораздо больше меня. В особенности есть одно место в финале с шестиголосной фугой. Тема начинается двумя скрипками в унисон, затем двумя альтами, затем двумя виолончелями. Во втором такте два голоса становятся независимыми друг от друга, причём второй всё время образует диссонансы. Приготовление и разрешение совершенно правильны, но я боюсь, что в быстром темпе вся фуга будет звучать диссонирующе. Если мои опасения оправдаются, я её изменю, но прошу вас сначала её разучить; когда я приеду в Санкт-Петербург, вы мне скажете, следует ли от неё отказаться или её изменить. На фортепиано это звучало неловко, но не знаю, как будет на струнных инструментах. Тема фуги такова:
и такое же перекрещивающееся движение вторых инструментов продолжается всё время до конца фуги. Это место меня очень беспокоит. Затем в третьей части меня тревожит трёхголосное фугато (с удвоением каждого голоса). Не могу решить, лучше ли играть его detaché или legato. Пока я оставил detaché, но если вы найдёте это слишком грубым, то оставьте detaché лишь до 2-й доли второго такта темы, а дальше играйте три ноты одним смычком [24]. У меня стоит так:
Но не лучше ли так?:
Решать вам. Словом, если где-нибудь мои штрихи окажутся неудовлетворительными или неудобными, разрешаю вам их изменить. Я проставил метрономические обозначения, но, разумеется, при игре не нужно строго придерживаться метронома. Многие места можно играть оживлённее или медленнее. Например, фугу в финале я написал для быстрого исполнения, но во всяком случае обозначил tempo giusto, т. е. метрономическое обозначение должно выдерживаться на всём протяжении. Но, может быть, вы найдёте нужным начать фугу значительно медленнее — на это я мог бы согласиться. Но там, где возвращается вторая тема, темп должен соответствовать метрономическим обозначениям. Вторую часть я назвал adagio (потому что здесь четверть не больше 58, а это для меня не Andante); однако эта часть имеет характер Andante, и затягивать её не следует. Средний раздел этого adagio, обозначенный, кажется, molto piu mosso (точно не помню), нужно играть с невероятным pppp; он должен быть едва различим, как зарница. Первую часть нужно играть с большим огнём и страстью. Вторую — певуче. Третью — как скерцо. Четвёртую — ярко и с воодушевлением» [25].
Секстет был проигран на домашнем концерте в номере Чайковского в гостинице «Россия» в Санкт-Петербурге, вероятно, 20 ноября/2 декабря 1890 года [26], после чего Чайковский решил переработать третью и четвёртую части [27]. О своём недовольстве он писал Модесту Чайковскому 21 декабря 1890/2 января 1891 года [28], а также Евгению Альбрехту 7/19 января 1891 года [29]. Позднее, в письме к Михаилу Ипполитову-Иванову от 3/15 июня 1891 года, Чайковский выражал намерение предпринять «коренную переделку струнного секстета... оказавшегося замечательно плохим во всех отношениях» [30].
В ответ на просьбу Евгения Альбрехта об исполнении секстета он также писал о намерении его переработать [31]. То же композитор сообщал Сергею Танееву 27 июня/9 июля 1891 года [32]. 14/26 декабря 1891 года Чайковский писал Модесту Чайковскому, что «переделал секстет начерно. Переписывать эти поправки придётся долго» [33]. Однако бо́льшая часть переделок секстета была выполнена лишь в январе 1892 года.
9/21 января 1892 года Чайковский приехал в Париж и на следующий день писал Петру Юргенсону: «У меня теперь две свободные недели, которые я решил посвятить переделке своего секстета. Ищу пристанища в Париже, где хочу попытаться провести это время инкогнито...» [34].
12/24 января композитор писал Владимиру Давыдову: «Переделка секстета, который я привёз с собой, будет вся готова через два-три дня» [35], а 25 января/6 февраля 1892 года сообщал Петру Юргенсону из Санкт-Петербурга: «Мне было хорошо в Париже только первые три дня, пока я был занят секстетом; как только я отослал его тебе, меня одолела тоска по родине, и я решил как можно скорее ехать домой» [36]. Следовательно, Чайковский был занят переделкой секстета с 12/24 по 16/28 января 1892 года, после чего отослал его Юргенсону.
Сравнение сохранившихся эскизов и черновой партитуры с беловой рукописью партитуры показывает, что во второй редакции секстета переписаны середина третьей части, вторая тема и фуга четвёртой части (67 тактов), а также кода первой части.
Исполнения
Первое публичное исполнение секстета (в первоначальной редакции) состоялось в четвёртом собрании камерной музыки Санкт-Петербургского отделения Русского музыкального общества 28 ноября/10 декабря 1890 года; играли Евгений Альбрехт и Франц Гильдебрандт (скрипки), Оскар Гилле и Бруно Гейне (альты), Александр Вержбилович и Александр Кузнецов (виолончели).
Новая редакция впервые прозвучала в четвёртом камерном собрании РМО в Санкт-Петербурге 24 ноября/6 декабря 1892 года; играли Леопольд Ауэр и Франц Гильдебрандт (скрипки), Эммануил Крюгер и Сергей Коргуев (альты), Александр Вержбилович и Дмитрий Бзуль (виолончели).
В Москве премьера секстета состоялась 3/15 декабря 1892 года в 5-м квартетном собрании РМО; играли Ян Гржимали и Борис Пащеев (скрипки), Николай Соколовский и Яков Альтшуллер (альты), Альфред фон Гленн и Модест Альтшуллер (виолончели).
В Нью-Йорке секстет, по-видимому, впервые прозвучал 1/13 января 1893 года на концерте в Мьюзик-холле (Карнеги) в переложении для струнного оркестра Антона Зейдля, который и дирижировал исполнением.
Издание
Партитура вышла из печати в июне 1892 года в издании Петра Юргенсона, голоса — в августе, а переложение для фортепиано в четыре руки, сделанное Генрихом Пахульским (по просьбе Чайковского) [37], — в октябре того же года.
В томе 32Б Полного собрания сочинений Чайковского (1952) под редакцией Александра Гольденвейзера основные фрагменты первой редакции, заменённые во второй, помещены в приложении.
Автографы
Авторская партитура хранится во Всероссийском музейном объединении музыкальной культуры имени М. И. Глинки в Москве.
Посвящение
Секстет посвящён Санкт-Петербургскому обществу камерной музыки.