Исполнительский состав
Опера написана для солистов, смешанного хора и оркестра в составе: малая флейта, 2 флейты, 2 гобоя, 2 кларнета (in A, B, C), 2 фагота + 4 валторны (in F), 2 трубы (in E, F), 3 тромбона, туба + 3 литавры, треугольник, бубен, тарелки, большой барабан + арфа, первые скрипки, вторые скрипки, альты, виолончели и контрабасы. В третьем действии (№ 14 и 18) используется также военный (духовой) оркестр на сцене и за сценой в составе деревянных духовых, валторн, корнетов, тубы и литавр.
В опере тринадцать вокальных партий:
- Вакула (Вакула) — тенор
- Солоха (Солоха) — меццо-сопрано
- Чуб (Чуб) — первый бас
- Оксана (Оксана) — сопрано
- Бес (Бес) — первый бас
- Школьный учитель (Школьный учитель) — тенор
- Пан Голова (Пан Голова) — второй бас
- Панас (Панас) — второй тенор
- Светлейший (Светлейший) — второй бас
- Церемониймейстер (Церемониймейстер) — второй бас
- Дежурный (Дежурный) — второй тенор
- Старый запорожец (Старый запорожец) — второй бас
- Голос лешего (Голос лешего) — второй бас.
Части и продолжительность
Названия, нумерация и темповые обозначения приводятся по первому изданию клавира, вышедшему в 1876 году. Русские названия номеров взяты из опубликованной партитуры, английские переводы выделены полужирным шрифтом. В правой колонке приведены вокальные инципиты, под ними курсивом — их транслитерация.
Полное исполнение оперы длится около 100 минут.
Либретто
Поводом к созданию оперы «Кузнец Вакула» стал конкурс, объявленный дирекцией Русского музыкального общества, на оперу по повести Николая Гоголя «Ночь перед Рождеством» (Ночь перед Рождеством), вышедшей второй в сборнике «Вечера на хуторе близ Диканьки» (Вечера на хуторе близ Диканьки) (1831–1832). Либретто было ранее написано Яковом Полонским для композитора Александра Серова, который им так и не воспользовался.
19 февраля/3 марта 1873 года дирекция Русского музыкального общества предложила конкурс вниманию ряда музыкантов.
Читать дальшеСвернуть ещё абзацев: 8
В письме от 7/19 марта 1873 года к товарищу председателя Общества князю Дмитрию Оболенскому Чайковский писал о своём интересе к этому замыслу. Признавая, что «инструкции, которыми должны руководствоваться соискатели... составлены в высшей степени целесообразно и изложены ясно и точно», Чайковский высказал далее свои соображения о «некоторых затруднениях, которые могут возникнуть при присуждении премии. Дирекции известно, что опера, как и всякое вокальное сочинение, отличается от увертюры или симфонии тем, что не имеет традиционной формы, прочно установленной великими мастерами классического искусства. В настоящее время очевидно, что существуют различные мнения о том, как следует писать музыку на оперный текст. Одни полагают, что оперы прошлого, особенно итальянские, грешили отсутствием осмысленного приложения музыки к сценическому действию, держась замкнутых музыкальных форм (арий, дуэтов и ансамблей). Другие, стремясь к наибольшей разумности, пришли к выводу, что опера должна развиваться органически цельно и что ряд отдельных номеров есть художественная бессмыслица, ибо в жизни, а значит и в опере, люди не должны говорить друг с другом одновременно; и что речитативы, выражающие чувства персонажа рабским подражанием разговорным интонациям голоса, должны быть единственно разумной формой оперы. Независимо от собственных достоинств оперы, коль скоро к ней можно подходить с подобными предубеждениями ещё до рассмотрения достоинств самой музыки, не говоря уже о практической стороне сочинения, — немыслимо, чтобы судьи оказались в положении, при котором все направления признаются равноправными. Боюсь, что увлечения наших композиторов не остановятся перед такими соображениями и они вполне могут настаивать, чтобы их опера не была написана в форме, противоречащей их эстетическим убеждениям. Поэтому такой конкурс, сколь бы полезен он ни был в целом, должен учитывать, что опера не есть простой род сочинения.
Чтобы преодолеть это затруднение, не могла бы дирекция указать, должна ли музыка, преимущественно соответствующая тексту г-на Полонского, состоять по существу из отдельных номеров или же, напротив, следовать новейшему оперному стилю?» [2].
Условия конкурса были опубликованы в мае 1873 года, однако вопрос, поднятый Чайковским, в них не был затронут. Композиторам предоставлялась творческая свобода; условия оговаривали лишь срок представления сочинений (1/13 августа 1875 года) и общий сюжет («Ночь перед Рождеством» Гоголя). Композиторам разрешалось изменять либретто Якова Полонского, расширять и сокращать его по своему усмотрению и даже пользоваться другим либретто. Были назначены две премии — в 1500 и 500 рублей; условия также оговаривали, что победитель конкурса получит право на издание оперы [3].
В мае 1876 года Чайковский предложил Полонскому ряд изменений, вошедших в первое издание либретто, выпущенное в том же году Петром Юргенсоном. Однако во втором издании (Санкт-Петербург: Э. Гроппе, 1878) был восстановлен первоначальный текст Полонского, соответствовавший изданному клавиру.
Краткое содержание
Действие происходит на Украине и в Санкт-Петербурге в царствование Екатерины Великой.
Действие I. Лунной ночью в украинском селе Диканька (картина 1) к ведьме Солохе пристаёт влюблённый Бес. Бес сердит на кузнеца Вакулу (сына Солохи) за то, что тот изобразил его в безобразном виде в местной церкви. Улетая с Солохой, Бес поднимает метель и крадёт месяц, чтобы расстроить сватовство Вакулы к Оксане, дочери казака Чуба, который в эту минуту, пьяный, бредёт в темноте со своим приятелем Панасом. В хате Чуба (картина 2) Оксана любуется собой в зеркале и не обращает внимания на ухаживания пришедшего Вакулы. Когда, весь в снегу, вваливается Чуб, Вакула не узнаёт его и выгоняет вон. Оксана в гневе прогоняет Вакулу, но затем раскаивается в своём поведении.
Действие II. Солоха любезничает с Бесом в своей хате (картина 1), как вдруг раздаётся стук в дверь. Бес прячется в мешок, а Солоха впускает Голову (Пана Голову), который тоже заводит речь о своей любви к ней. После нового стука в дверь Голова прячется в другой мешок, и сцена повторяется поочерёдно с Дьяком-учителем и Чубом: каждый прячется в мешок, когда следующий объясняется Солохе в любви. Последний гость — Вакула. Видно, несчастная любовь лишила его сил, думает он, выволакивая на улицу непонятно тяжёлые мешки, чтобы освободить в хате место для рождественского праздника. На улице (картина 2) Оксана находится среди толпы колядующих. Она любуется черевичками, которые надеты на её подруге. Когда Вакула, появившийся с мешками, предлагает ей достать черевички получше, она насмешливо обещает выйти за него замуж, если он принесёт черевички самой царицы. Вакула в отчаянии уходит, унося с собой мешок с Бесом, а Голова, учитель и Чуб вылезают из остальных мешков к изумлению и потехе колядующих.
Действие III. На залитом лунным светом берегу реки (картина 1) русалки манят Вакулу броситься в воду. Но когда из мешка вылезает Бес и пытается выторговать его душу, Вакула хватает его за хвост и, получив над Бесом власть, вскакивает ему на спину и заставляет лететь в царский дворец в Санкт-Петербурге. Во дворец (картина 2) они прибывают одновременно с запорожцами, которым дарована аудиенция у царицы. Пока в большом зале дворца идёт бал (картина 3), Вакулу и запорожцев принимает в тронном зале князь («Светлейший»). Просьба Вакулы о черевичках вызывает смех, но желание его исполняют, и среди празднества он снова исчезает верхом на Бесе. Солнечным рождественским утром перед церковью в Диканьке (картина 4) веселятся все жители села, кроме Солохи и Оксаны, встревоженных исчезновением Вакулы. Вдруг появляется Вакула с черевичками для Оксаны, и та признаётся, что всегда его любила. Чуб благословляет молодых под всеобщее ликование [4].
История создания
До середины или конца мая 1874 года Чайковский был занят другой работой, и упоминаний о «Кузнеце Вакуле» в его письмах нет. Лишь после постановки «Опричника» (глубоко его разочаровавшей) он обратился к сюжету Гоголя.
В письме к Василию Бесселю от 18/30 мая 1874 года композитор просил выслать ему условия конкурса на «Кузнеца Вакулу»: «...мне необходимо получить их как можно скорее» [5]. Следовательно, работа над оперой началась не ранее мая 1874 года.
Читать дальшеСвернуть ещё абзацев: 18
30 мая/12 июня 1874 года Чайковский сообщил Бесселю [6], что едет в имение Николая Кондратьева. Здесь он и начал работу над оперой. Точно установить сроки создания черновых эскизов невозможно, за исключением пометы о том, что второе действие было закончено 17/29 июня 1874 года. В письме к Модесту Чайковскому от 18/30 июня композитор писал: «Я решился, вопреки твоему совету, писать „Вакулу“» [7].
Модест Чайковский утверждал, что «в середине июля ст. ст. Пётр Ильич поехал в Усово, куда привёз почти законченные черновые эскизы всей оперы, чтобы по приезде приняться за инструментовку» [8].
«Опера совершенно окончена, — писал Чайковский Василию Бесселю 19/31 октября, — но остаётся сделать клавир. Я просидел над ней всё лето, полагая, что срок представления — 1 января ст. ст., а теперь оказывается, что решения придётся ждать до будущего ноября» [9].
В 1878 году Чайковский вспоминал из Низов: «...здесь в течение трёх летних месяцев я написал всего „Кузнеца Вакулу“» [10].
Дата на рукописи партитуры подтверждает, что инструментовка была завершена к 21 августа/2 сентября 1874 года, однако клавир был закончен лишь в конце октября, когда Чайковский, недовольный работой Эдуарда Лангера и Александра Размадзе, взявшихся за переложение, принялся за неё сам [11]. Сочиняя оперу, Чайковский полагал, что срок конкурса истекает 1/13 января 1875 года. Узнав, что на самом деле срок — 1/13 августа 1875 года, он через Эдуарда Направника и Геннадия Кондратьева обратился в театр с просьбой разрешить снять оперу с конкурса, но получил отказ [12].
«Все мои мысли сейчас о моём драгоценном детище, милом „Вакуле“. Вы не можете себе представить, как я его люблю! Мне кажется, что я сойду с ума, если он потерпит неудачу. Премия мне не важна — я хочу только, чтобы „Вакулу“ поставили в театре. Партии уже расписаны, и я тщательно всё просматриваю, прежде чем отправить в Петербург» [13].
18/30 мая 1875 года он писал Николаю Римскому-Корсакову: «Я обещал быть в Питере и сыграть вам мою злополучную оперу [1] (называю её злополучной потому, что нет положения глупее, чем положение композитора, который, написав оперу, не имеет пока права признать её своей). Если я не исполнил этого обещания, то потому, что по разным причинам, несмотря на всё желание, не мог вырваться в Петербург. Вы, конечно, ничего не теряете, не услышав моей оперы, ибо когда-нибудь вы её услышите, а я теряю очень многое. Мне кажется, что Надежда Николаевна и вы похвалили бы меня за кое-что в „Вакуле“, а я жажду вашей похвалы и одобрения, как цветок жаждет небесной росы. На днях я представлю эту оперу на конкурс и очень мучаюсь мыслью, что в эту минуту, может быть, уже существуют другие, и лучшие, „Вакулы“, чем мой. Премия меня нисколько не интересует, но постановка теперь — главная забота моей жизни, и если её не будет, то, кажется, я сойду с ума» [14].
Опера «Кузнец Вакула» была представлена на конкурс анонимно, под латинским девизом Ars longa, vita brevis [«Искусство долговечно, жизнь коротка»].
В октябре 1875 года «Московские ведомости» сообщили, что Чайковскому за оперу присуждена премия в 1500 рублей.
1/13 октября 1875 года Николай Римский-Корсаков писал Чайковскому: «Я внимательно просмотрел вашего „Вакулу“. Подробно поговорю об этом при встрече, а сейчас скажу, что в нём многое мне нравится и многое не нравится, но тем не менее это несравненно лучшая из ваших опер (первых двух я не знаю, но вы сами от них отреклись). Многие её недостатки, по-моему, происходят единственно от либретто. Я совершенно уверен, что вы всё же написали оперу, которая сама по себе пойдёт crescendo. Мне очень понравилась сцена Головы, учителя, Беса и Чуба в первой картине второго действия, а также сцена Чуба с Панасом в метель в первом. Солоха и хор великолепны. Песня Оксаны в первом действии очень мила, но страдает излишней сентиментальностью, которая не идёт Оксане, однако это вина либретто, а не ваша. Фантастический полёт, построенный на теме „Оседлаю помело“ [Оседлаю помело], не вполне в моём вкусе, но, может быть, в оркестре он прозвучит лучше (партитуры я ещё не видел). Полонез показался мне несколько тяжеловатым. Но какой вы выдающийся и, главное, своеобразный гармонист! Я собирался поговорить с вами об опере при встрече, но не мог удержаться, чтобы не высказать своих мыслей... Ваша опера (я ни на минуту не сомневаюсь) достойна премии» [15].
Уровень остальных опер, представленных на конкурс, был очень низок, заключал Николай Римский-Корсаков: «Кроме вашей оперы, ни одна из прочих, по-моему, не была бы достойна ни премии, ни исполнения» [16].
Однако на премьере в 1876 году (см. ниже) «Кузнец Вакула» был принят без особой теплоты, и к возобновлению 1878 года Чайковский обсудил недостатки сочинения с Эдуардом Направником и по его совету решил внести в оперу ряд изменений и купюр. Он писал о них Направнику 7/19 ноября 1878 года: «Вот изменения, которые по вашему совету я сделал в „Вакуле“:
1) В конце первой картины я нашёл возможным сделать значительную купюру, которая, как мне кажется, чрезвычайно выгодна для общего впечатления от этой картины. Я вычеркнул всю сцену Чуба с Панасом, а также следующий за ней хор (повторение пройденного), и со слов хора „полезай в просеку“ через полтора такта перехожу прямо к коде, то есть в черновом экземпляре партитуры, который передаст вам мой брат, эта купюра начинается с 5-го такта 38-й страницы и кончается 3-м тактом 45-й.
2) На протяжении всего конца второй картины я переделал оркестровку. Начиная с 350px я вычеркнул все духовые инструменты, за исключением первой флейты и первого кларнета, которые сохраняют ноты: 150px Вместо двух валторн в унисон на четвёртом такте 82-й страницы и на четвёртом такте 83-й вступит одна только первая валторна. На страницах 85 и 86 я вычеркнул все деревянные духовые, а также вторую пару валторн и трубы; струнным в этом месте я поставил mf вместо f.
3) На 87-й странице я позволил себе сделать купюру и изменения в следующем месте, на которые очень прошу вас согласиться. Для оркестра это не представит никаких затруднений, хотя Оксане придётся выучить слова „И плакать хочется, и смех берёт“ на другую музыку, что тоже не составит труда для г-жи Рааб. Изменение начинается после ухода Вакулы: оркестр играет ещё пять тактов и останавливается на шестом, на первой восьмой. Здесь Оксана поёт речитативом слова „плакать хочется“, после чего квартет играет три аккорда, прежде чем Оксана скажет „и смех берёт“. Затем после купюры вступает оркестр, играя, как прежде, последние шесть тактов картины, но с пропуском одного такта ради ритмической симметрии. Словом, всё это место будет переделано следующим образом: 350px Если вам будет затруднительно вписать три аккорда в квартетные партии, то один такт после слов „плакать хочется“ можно выпустить. Но я убедительнейше умоляю вас и г-жу Рааб согласиться на это незначительное изменение.
4) В первой картине третьего действия, на 38-й странице, я изменил инструментовку двух тактов: 350px
5) В третьей картине того же действия на 114-й странице я изменил инструментовку двух тактов.
Кроме этих несущественных поправок, я ничего больше сделать не могу. Всюду, где я хотел существенно изменить оркестровое сопровождение, чтобы выдвинуть голоса, я наталкивался на непреодолимые препятствия, то есть мне пришлось бы менять не только оркестр, но и саму музыку, либо оставить всё как было. Пришлось остановиться на последнем. Например, в сцене Вакулы с Бесом после танцев во дворце слов совсем не слышно, потому что сложная фигурация в оркестре мешает певцам свободно петь, — но как улучшить это, не переделывая коренным образом музыку?» [17].
Переложения
В конце августа 1874 года Чайковский привёз рукопись оперы обратно в Москву, где Эдуард Лангер и Александр Размадзе приступили к переложению клавира. Однако к октябрю Чайковский остался недоволен их работой и решил закончить её сам [18]. В ходе этой работы он сделал переложения для фортепиано в четыре руки Русской пляски и Пляски запорожцев из третьего действия (№ 16 и 17), а также увертюры к опере.
Исполнения
22 ноября/4 декабря 1874 года в концерте Московского отделения Русского музыкального общества Николай Рубинштейн продирижировал увертюрой, обозначенной в программе как «увертюра к неоконченной опере» [19].
В начале или середине декабря Чайковский получил официальное уведомление о том, что опера назначена к постановке в следующем сезоне на сцене Мариинского театра в Санкт-Петербурге [20].
Читать дальшеСвернуть ещё абзацев: 3
20 ноября/2 декабря 1876 года Эдуард Направник исполнил Менуэт, Русскую пляску и Пляску запорожцев (действие III, № 15–17) во втором концерте Русского музыкального общества в Санкт-Петербурге. Премьера всей оперы состоялась всего через четыре дня, 24 ноября/6 декабря 1876 года, в Мариинском театре под управлением того же дирижёра, в следующем составе: Фёдор Комиссаржевский (Вакула), Анна Бичурина (Солоха), Иван Матчинский (Чуб), Вильгельмина Рааб (Оксана), Иван Мельников (Бес), Николай фон Дервиз (Школьный учитель), Осип Петров (Голова), Василий Васильев 2-й (Панас), Фёдор Стравинский (Светлейший) и Павел Дюжиков (Дежурный).
После этого Чайковский писал Сергею Танееву: «„Вакула“ торжественно провалился. Первые два действия прошли при гробовом молчании, за исключением увертюры и первого дуэта, которым аплодировали. В сцене с Головой и особенно с дьяком много смеялись, но не хлопали и не вызывали. После третьего и четвёртого действий (третье было разделено на два) меня вызывали несколько раз, но при сильном шиканье значительной части публики. Второе представление прошло несколько лучше, но всё же можно с уверенностью сказать, что опера не понравилась и вряд ли выдержит более пяти-шести представлений. Замечательно, что на генеральной репетиции все, в том числе и Кюи, предсказывали огромный успех. Тем больнее и тяжелее был для меня провал оперы. Не скрою, что я сильно потрясён и обескуражен. Главное, что я не могу пожаловаться ни на исполнителей, ни на постановку. Всё было сделано старательно, внимательно и даже роскошно. Декорации были просто великолепны [...] виноват в неуспехе оперы я сам. Она слишком загромождена подробностями, слишком густо инструментована, слишком бедна вокальными эффектами. Только теперь я понимаю, отчего, помните, когда я впервые сыграл „Вакулу“ у Рубинштейна, вы все остались так холодны и недовольны. Стиль „Вакулы“ совсем не оперный: нет в нём широты и размаха» [21].
С 1876 по 1879 год опера прошла в общей сложности 18 раз.
Отзывы критики
Своё взвешенное мнение о «Кузнеце Вакуле» Чайковский высказал в письме к Надежде фон Мекк от 30 октября/11 ноября 1878 года: «„Вакула“ прошёл так же, как и при первой постановке, то есть гладко и без сучка и задоринки, но рутинно, бледно и бесцветно. Есть один человек, который сердится всякий раз, как слышит эту оперу. Этот человек — я. Господи, сколько непростительных ошибок в этой опере сделано не другими, а мной! Я сделал всё, что мог, чтобы выгодно представить все места, которые сами по себе могли бы понравиться, но если бы я сдерживал своё чисто музыкальное вдохновение и больше думал о сценичности и декоративности, составляющих непременные условия оперного стиля! Вся опера сплошь страдает нагромождением, избытком подробностей, утомительными хроматическими гармониями, отсутствием законченности и цельности в отдельных номерах. C'est un menu surchargé de plats épicés [22]. Много лакомых кусочков, но мало простой и здоровой пищи. Я слишком хорошо сознаю недостатки моих опер, к сожалению непоправимые. Но, прослушав её заново, я вынесу кое-что на будущее» [23].
Тем не менее Чайковский сохранил привязанность к «Кузнецу Вакуле»: «... признавая его недостатки как оперы, я всё же отнёс бы его к первым по достоинству моим созданиям. Я писал эту музыку с любовью и с наслаждением, точно так же, как «Онегина», Четвёртую симфонию и Второй квартет» [24].
Издание
Оперу должен был издать Василий Бессель, однако Чайковский отказался от этого и передал право на издание Петру Юргенсону [25]. В феврале и марте 1876 года Чайковский держал корректуру издания. В письме от 3/15 марта к Модесту Чайковскому он писал: «Я всё ещё сижу над нескончаемыми корректурами „Вакулы“, который через две недели должен пойти в печать» [26].
Клавир оперы вышел в апреле 1876 года [27], партитура же так и не была издана. В 1885 году Чайковский переработал «Кузнеца Вакулу» в оперу «Черевички», внеся в первоначальную редакцию значительные изменения и дополнения.
Партитура фрагментов «Кузнеца Вакулы», не вошедших впоследствии в «Черевички», была впервые опубликована в 1956 году в 35-м томе Полного собрания сочинений Чайковского под редакцией В. Д. Васильева в качестве приложения к клавиру всей оперы.
Автографы
Фрагменты партитуры Чайковского, не использованные в «Черевичках», хранятся ныне в архиве Дома-музея в Клину (a1, № 10).
Следующие фрагменты его клавира оперы хранятся во Всероссийском музейном объединении музыкальной культуры имени М. И. Глинки в Москве:
- Увертюра
- Действие I, № 1 и № 2 (начало)
- Действие I, № 2 (окончание) и № 3
- Действие II, № 4 и 5, рукописная копия (рукой Эдуарда Лангера?) с пометами Чайковского
- Действие II, № 6–8 и начало № 9, рукописная копия (рукой Эдуарда Лангера и Александра Размадзе?) с пометами Чайковского
- Действие II, № 8
- Действие II, № 9–11
- Действие III, № 12–15
- Действие III, № 16–18
- Действие III, № 19, рукописная копия рукой Александра Размадзе с пометами Чайковского
- Действие III, № 20
- Увертюра и действие III от конца № 11 до № 20, рукописная копия переложения Эдуарда Лангера [28]
- Действия I и II, рукописная копия с пометами Чайковского
- Действие III, рукописная копия с пометами Чайковского (включая его четырёхручные переложения № 16 и 17)
Записи
Полных коммерческих записей «Кузнеца Вакулы» (в отличие от его переработки — «Черевичек») нам не известно. Однако в 1989 году была сделана студийная запись всей оперы в исполнении Филармонического оркестра Би-би-си и хора Opera North под управлением Эдварда Даунса с солистами: Дэвид Бендер (Вакула), Энн Коллинз (Солоха), Дональд Максвелл (Бес), Клайв Бейли (бас), Сьюзан Робертс (Оксана), Николас Фолуэлл (Голова/Светлейший) и Нил Дженкинс (Панас/Школьный учитель). Текст от рассказчика между картинами читала Патриция Рутледж. Запись впервые прозвучала по радио BBC Radio 3 23 декабря 1989 года и повторялась 12 мая 1990 года и 10 февраля 2007 года, но в продажу так и не поступила. [29]
Посвящение
Опера посвящена памяти великой княгини Елены Павловны (1806–1873), бывшей покровительницы Русского музыкального общества, в память которой и был устроен оперный конкурс.
Связанные сочинения
В действии I, № 1, песня Солохи («Ой, как светит месяц») основана на украинской народной мелодии «Ой, коли були» (Ой, коля були).
Русская пляска в действии III (№ 16) включает народные мелодии «Не летай же ты, сокол» (Не летаи же ты, сокол), вошедшую под № 5 в сборник Василия Прокунина «65 русских народных песен», и «Зелёное моё виноградье» (Зеленок моё виноградье), которую Чайковский обработал под № 11 в сборнике «Пятьдесят русских народных песен» (1868–1869).
