Состав оркестра
«Снегурочка» написана для солистов, смешанного хора и большого театрального оркестра в составе: малая флейта, 2 флейты, 2 гобоя, английский рожок (ad lib.), 2 кларнета (in A, B, C), 2 фагота + 4 валторны (in F), 2 трубы (in D, F), 3 тромбона, туба + 3 литавры, треугольник, бубен, военный барабан, тарелки, большой барабан + арфа, первые скрипки, вторые скрипки, альты, виолончели и контрабасы.
Сольных вокальных партий три:
- Лель — меццо-сопрано
- Мороз — тенор
- Брусила — тенор.
Части и продолжительность
Авторская партитура Чайковского содержит 19 отдельных номеров, два из которых (№ 14 и 15) существуют в двух редакциях. Названия номеров на русском языке (кириллицей) приводятся по изданной партитуре; английские переводы добавлены полужирным шрифтом. В правой колонке даны начальные слова вокальных партий, под ними курсивом — транслитерация.
Концертное исполнение музыки к «Снегурочке» длится около 75–80 минут.
Сюжет
В начале 1873 года Малый театр в Москве закрылся на капитальный ремонт, и все три труппы — драматическая, оперная и балетная — выступали на сцене Большого театра. Управление московских императорских театров — Павел Кавелин, Л. Н. Обер и Владимир Бегичев (по инициативе последнего) — решило воспользоваться этим, чтобы объединить труппы в одном феерическом спектакле. Управление обратилось к Александру Островскому с просьбой написать подходящую пьесу, музыку к которой по рекомендации управления и по личной просьбе Островского должен был написать Чайковский [1]. И драматург, и композитор работали с большим увлечением и в тесном содружестве.
История создания
Первую часть текста Чайковский получил от Александра Островского в начале или середине марта. 9/21 марта писатель закончил черновик первого действия. 15/27 марта 1873 года Островский прислал композитору текст песни слепцов-гусляров из второго действия пьесы. «Посылаю вам, — писал Островский, — песню слепцов-гусляров. Мне кажется, что ритм подходит к словам; этот ритм я вывел из поэмы XII века „Слово о полку Игореве“. Хотя обычно считается, что этот текст не имеет определённого размера, всё же при внимательном чтении мне кажется, что в нём слышится именно этот ритм. Песня построена куплетами. Не лучше ли, если бы в этой песне был запевала, т. е. первые три строки каждого куплета пел один голос, а остальные три — небольшой хор? Впрочем, делайте как знаете, я на этот счёт никаких указаний делать не стану» [2].
Писатель настоял на своём, и песня слепцов-гусляров была написана для солиста и небольшого хора.
Читать дальшеСвернуть ещё абзацев: 4
25 марта/6 апреля Чайковский передал партитуру дирекции с указанием «произвести в моей партитуре те изменения и добавления, какие потребуются, если таковые будут признаны необходимыми» [3]. В 1879 году, вспоминая о работе над «Снегурочкой» в письме к Надежде фон Мекк, Чайковский писал: «Пьеса Островского мне нравилась, и я написал музыку в три недели, без всякого усилия» [4].
6/18 апреля он писал Александру Островскому: «Большая часть готова; остаются только первое и второе действия [5]. Но главное — не будете ли вы так добры прислать мне все те слова, которых мне ещё недостаёт: 1) первую песню Леля; 2) остальные куплеты второй песни Леля; 3) весь текст монолога Весны во время плясок в четвёртом действии; 4) полный текст заключительного хора («Бог Ярило»); 5) в хоре на напев «А мы просо сеяли» оставить ли подлинные слова песни или взять другой текст? Если второе, то будьте добры прислать его мне. Умоляю вас, Александр Николаевич, прислать мне всё вышеназванное как можно скорее». В том же письме Чайковский писал, что сильно порезал руку и потому ему трудно писать. Поскольку остальные номера задерживались, он просил Островского позволить ему «несколько облегчить себе работу [...] тем, чтобы [актёр Николай] Музиль [исполнявший роль Брусилы] спел без всякого аккомпанемента ту мелодию, о которой вы говорили»[6]. Речь шла о песне Брусилы «Купался бобёр».
7/19 апреля композитор писал отцу: «Около месяца я не встаю из-за письменного стола из-за работы: пишу музыку к сказке Островского „Снегурочка“» [7]. А 27 апреля/9 мая он сообщал Александре Давыдовой и Модесту Чайковскому: «Сейчас в соседнем Большом театре идут лихорадочные репетиции пьесы Островского „Снегурочка“... на которые я должен ходить по вечерам в театр» [8].
Вероятно, именно во время этих репетиций Чайковский написал вторую редакцию третьей песни Леля — возможно, потому, что первая была сочтена слишком трудной.
Переложения
Клавир Чайковский делал одновременно с оркестровкой в марте и апреле 1873 года, за исключением второй редакции третьей песни Леля (действие III, № 14b), которую в 1895 году переложил Сергей Танеев.
Исполнения
Первое представление «Снегурочки» состоялось 11/23 мая 1873 года в Большом театре в Москве под управлением Николая Рубинштейна силами объединённых трупп. Партию Леля исполняла Евлалия Кадмина; Мороза — Александр Додонов; Брусилы — Николай Музиль; Снегурочки — Гликерия Федотова; Весны — Мария Ермолова; Купавы — Надежда Никулина; царя Берендея — Иван Самарин.
Музыка к «Снегурочке» нравилась Николаю Рубинштейну, и после того как спектакль сошёл с репертуара (по словам Николая Кашкина), он с большим успехом исполнил её в благотворительном концерте Русского музыкального общества 28 марта/9 апреля 1878 года. Солировали Александра Святловская и Александр Додонов, текст читали Надежда Никулина и Иван Самарин. К этому времени концертное исполнение уже состоялось в Киеве, в первом симфоническом собрании Русского музыкального общества 14/26 апреля 1875 года под управлением Ипполита Альтани. В Санкт-Петербурге музыка к «Снегурочке» впервые прозвучала в Русском симфоническом концерте 14/26 декабря 1894 года под управлением Юрия Блейхмана.
Отзывы критики
Николай Кашкин вспоминал, что пьеса, несмотря на превосходное исполнение, особого успеха не имела. Однако музыка была хорошо принята публикой. В письмах к Александру Островскому Пров Садовский и В. И. Родиславский, отзываясь о спектакле, сообщали, что он прошёл хорошо и имеет все шансы прочно войти в репертуар. Пров Садовский объяснял снятие «Снегурочки» в летний сезон 1873 года отъездом артистов трупп на летние гастроли [9]. К концу весеннего сезона пьеса прошла четыре раза. В следующем сезоне она была возобновлена и прошла ещё четыре раза. В сезоне 1874/75 года «Снегурочку» дали ещё один раз, после чего сняли с репертуара — возможно, потому, что для спектакля требовались и оперная, и балетная труппы.
Чайковский очень любил свою музыку к «Снегурочке». В письме к Надежде фон Мекк 1879 года он писал: «„Снегурочка“ — одно из любимых моих детищ. Весна — чудесное время; я был в хорошем расположении духа, как всегда при приближении лета и трёх месяцев свободы. Мне кажется, что в этой музыке чувствуется весенняя радость, которую я тогда испытывал» [10]. По словам Модеста Чайковского, позднее он подумывал написать на этот сюжет оперу [11]. А когда Николай Римский-Корсаков написал свою оперу «Снегурочка», Чайковский огорчался, что «у нас украли наш сюжет; что Лель поёт те же слова на другую музыку, — точно у меня отняли силой что-то кровно моё, дорогое и преподносят публике в новом ярком наряде. Плакать хочется!» [12].
Издание
В мае 1873 года Пётр Юргенсон издал клавиры избранных номеров «Снегурочки»: трёх песен Леля, песни Брусилы и Пляски скоморохов (дозволено цензурой 15/27 мая 1873 года). В том же году все номера «Снегурочки» были изданы отдельно (дозволено цензурой 22 сентября/4 октября 1873 года). В декабре того же года вышло авторское переложение песен для фортепиано (дозволено цензурой 29 сентября/11 октября 1873 года). Шесть лет спустя (дозволено цензурой 12/24 апреля 1879 года) было выпущено переложение музыки к «Снегурочке» для фортепиано в четыре руки, сделанное Эдуардом Лангером.
Все эти издания отличались от авторской рукописи нумерацией номеров, в особенности песен Леля. В автографе партитуры первая и вторая песни Леля объединены в одну под заглавием «Песни Леля» (без порядкового номера). Третья песня тоже не имеет номера, хотя в автографе партитуры она названа второй. Во всех изданиях каждая из трёх песен имела своё заглавие, но в отдельных изданиях 1873 года вторая и третья получили порядковые номера.
Читать дальшеСвернуть ещё абзацев: 2
После смерти Чайковского музыка к «Снегурочке» была вновь издана Петром Юргенсоном. В ноябре 1894 года вышли хоровые партии. В декабре 1895 года впервые была издана партитура (дозволено цензурой 16/28 января 1895 года). В это издание вошли два новых номера: хор цветов к монологу Весны, № 17 (этот номер был в автографе партитуры, но ранее не издавался), и вторая редакция третьей песни Леля. В марте 1896 года вышло переложение для голоса с фортепиано; в него также вошли дополнительные номера (третья песня Леля в переложении Сергея Танеева), изданные отдельно в марте 1895 года. В этом новом издании песни Леля получили последовательные номера. В декабре 1897 года номера были снова изданы отдельно, а также в переложении для фортепиано Вячеслава Лауба.
Партитура и клавир опубликованы соответственно в 14-м томе под редакцией Ирины Иордан (1962) и в 33-м томе под редакцией Георгия Киркора (1965) Полного собрания сочинений Чайковского.
Автографы
Партитура «Снегурочки», написанная Чайковским, хранится в Центральной музыкальной библиотеке Мариинского театра в Санкт-Петербурге (VII,1.4.154). В ней отсутствует вторая редакция третьей песни Леля (действие III, № 14b), которая хранится во Всероссийском музейном объединении музыкальной культуры имени М. И. Глинки в Москве вместе с неполным автографом переложения Чайковского для голосов и фортепиано.
Связанные сочинения
В музыке к «Снегурочке» Чайковский использовал несколько номеров из своей оперы «Ундина», а именно: ариозо Ундины («Водопад мой дядя») — для первой песни Леля («Земляничка-ягодка»); кроме того, интродукция к опере целиком перенесена в «Снегурочку». Возможно, были использованы и другие номера оперы, поскольку во время работы над «Снегурочкой» Чайковский просил Василия Бесселя прислать ему партитуру «Ундины». Широко использованы в ней и русские народные песни:
- Пролог, № 1 — Интродукция совпадает с интродукцией к опере «Ундина».
- Пролог, № 2 — В пляске птиц использован народный напев «Вот сизый орёл по горам летал», помещённый под № 31 в сборнике Василия Прокунина «65 русских народных песен».
- Пролог, № 4 — В хоре использован народный напев «Давно сказано, давно баено», а в следующем за ним соло тенора — тема «У князя Волхонского». Эти напевы помещены соответственно под № 19 и 6 в сборнике Прокунина «65 русских народных песен». Тема заключительного хора восходит либо к русскому народному напеву «Синица богата», либо к украинской песне «Вы музыки, грайте».
- Пролог, № 5а — Мелодрама основана на русском народном напеве «Давно сказано, давно баено» — № 19 в сборнике Прокунина «65 русских народных песен».
- Действие I, № 6 — Первая песня Леля основана на песне Ундины из I действия оперы «Ундина».
- Действие I, № 7 — Во второй песне Леля использован народный напев «У ворот, ворот» — № 23 в сборнике Прокунина «65 русских народных песен».
- Действие II, № 9 — В хоре слепцов-гусляров использован народный напев «Не хмель мою головушку клонит», который Чайковский ранее обработал под № 14 в сборнике «Пятьдесят русских народных песен».
- Действие III, № 12 — В хороводе использован русский народный напев «Ай, во поле липинька».
- Действие III, № 14a — В первой редакции третьей песни Леля использован русский народный напев «Я по бережку прохаживала» — № 2 в сборнике Василия Прокунина «65 русских народных песен».
- Действие III, № 14b — Во второй редакции третьей песни Леля использован народный напев «Не шум шумит», который Чайковский также обработал под № 21 в сборнике «Пятьдесят русских народных песен», а позднее использовал в ариозо Кумы (действие I, № 4) из оперы «Чародейка» (1885–1887).
- Действие III, № 15 — В песне Брусилы использован народный напев «Где ж ты была?» — № 25 в сборнике Василия Прокунина «65 русских народных песен».
- Действие IV, № 18 — В трио марша использован русский народный напев «Ой, утушка моя луговая», который Чайковский обработал под № 36 в сборнике «Пятьдесят русских народных песен». Текст и напев хора «А мы просо сеяли» взяты из песни «А мы землю наняли», которую Чайковский ранее обработал под № 26 в сборнике «Пятьдесят русских народных песен» [13].
- Действие IV, № 19 — В финале использован русский народный напев «Во горнице, во светлице».
После того как «Снегурочка» сошла с репертуара и музыка к ней была забыта, Чайковский использовал некоторые номера в музыке к трагедии Шекспира «Гамлет», написанной в 1891 году. Мелодрама (действие II, № 10) из «Снегурочки» (плач Купавы) послужила антрактом к III действию трагедии.